• Непризнанные герои

    От героев былых времён
    Не осталось порой имён…

    (Слова из песни).

    В этом году вся наша страна празднует 75-летие со дня Великой Победы. Победы, которая далась нашему народу огромной ценой, ценою счастья, здоровья, а кому-то ценою жизни. Многие из нас будут смотреть фильмы военных лет, перечитывать книги о том страшном времени, чтить память героев — героев той страшной войны. И все бы казалось замечательно, только под словом «Герой» наши дети уже представляют образ седовласого старика – ветерана, который воевал, прошел всю войну, пиджак его весь в орденах и медалях. И мало кто вспомнит о тех, кто получив ранение впервые дни своей службы, попал в плен, кто, может быть, от страха сдался фашистам, кто бежал с поля боя. Кто-то, читая мои строки, сейчас скажет: «Оправдывает трусов». А кто из нас был в то страшное время? Кто бы из нас не испугался? Кто при виде убитого друга на твоих глазах не впадет в панику? Это в наше время мы насмотрелись в фильмах жестокости, а 40-х годах таких фильмов не было. И то, как умирают люди, молодые мальчишки того времени увидели впервые, уже попав на передовую.

    В своей статье я хотела бы вспомнить героев Великой Отечественной войны не тех, кто воевал на передовой, или кто, может быть, пропал без вести (таких людей очень много в каждой нашей семье). Мы чтим, помним и гордимся их подвигами. А хочу описать жизнь тех людей, которые пошли защищать Родину, попали на войну, нов силу обстоятельств не дошли до Победы, а вернувшись домой, Родина их не признавала.

    Мой прапрадед Чевычалов Тимофей Николаевич родился 29 апреля (крещен был 30 апреля) в 1909 году в село Зеркло Шарлыкского района. Его отец Николай Архипович был Уральским казаком. Тимофей Николаевич был единственным сыном в семье (поэтому в детстве носил серьгу в ухе – казачий знак того, что единственный сын, которого надо беречь). В 17 лет его решили женить, согласия по тем временам никто не спрашивал, договорились «зажиточные» отцы между собой и свели их с 16-летней девушкой Анной. Через 3 года у них родился первенец Митя – мой дедушка. За ним еще четверо детей.

    В 1931 году семью Чевычаловых раскулачили. Из решения протокола «О реабилитации» от 1990 г. я узнала, что было изъято: «дом деревянный пятистенный с надворными постройками, амбар деревянный, рига для хранения  сена, коровы три головы, две лошади, около 20 овец и домашняя птицу». Богатство по нынешним меркам сомнительное, но в тридцатые годы этого хватило, чтобы выгнать семью из дома и заставить скитаться с пятью детьми. Жила семья в землянке, спустя год им разрешили вернуться в свой родной дом.

    В 1937 году тройкой УНКВД Оренбургской области был арестован и впоследствии расстрелян, как враг народа, тесть д. Тимохи – Стрелков Григорий Антонович. На этом беды семьи Чевычаловых не закончились.

    В 1941 году началась Великая Отечественная война. Дедушку Тимоху сразу на фронт не взяли, т.к. переболел малярией. Но в 1942 году попал на фронт и он.

    В этом же году в боях под Старым Осколом д. Тимоха был ранен. Получив ранение, он попал в плен. Вместе с ним в плен попал и его односельчанин Дураков Иван Васильевич. Где-то на пересылке они решили бежать, но попытка не удалась. Немцы затравили их собаками (смотреть, говорят, на них после этого было страшно). Так два Зерклинца попали в страшный плен Бухенвальд.

    Через какое-то время его товарищ и несколько других пленных снова решили бежать, предложили побег и моему прапрадедушке, но он отказался. Сказал что «не выдержу, и сам пропаду, и вас подведу», да и малярия снова дала о себе знать. Но чудо случилось: этим ребятам удалось сбежать. А дедушка Тимоха так и пробыл в плену до конца войны.

    Вспоминая жизнь в плену, д. Тимоха рассказывал, что поначалу он работал в каменоломне. Обессиленные пленные лизали камень и землю, так, говорил, утоляли жажду. Позже (уже в мирной жизни) дед Тимоха говорил своим детям и внукам, что надо уметь делать все. В плену с ним были мужчины, которые умели вязать. Так их фашисты не гоняли на работу, а давали им старые свитера, из ниток которых пленные вязали им шарфы, перчатки и т.д. «Так, что не знаешь, что тебе в жизни пригодится», — так всегда говорил мой прадедушка.

    Позже д. Тимохе тоже повезло – его на работу взял немец «бауэр». У него и «кормежка» была лучше, и работа привычная для сельского человека.

    В 1945 году лагерь, где был мой прадед, освободили американцы. Всех оставшихся пленных перегнали в Австрию. И только через год, в 1946 году, д. Тимоха вернулся домой. В семье вспоминали, что подойдя к порогу родного дома д. Тимоха не мог даже взойти на крыльцо, он упал. Организм его был настолько ослаблен и изнеможён, что всего-навсего в нем было около 40 кг – так сказался плен. В дом д.Тимоху занес его старший семнадцатилетний сын Дмитрий.

    После войны прадедушка работал в колхозе на разных должностях: конюхом, на овчарне, водовозом, сторожем. Много пил. Моя бабушка – его внучка Надежда, вспоминает как в опьянении д. Тимоха забывался и что-то страшно кричал по-немецки. Всегда крики сопровождались словом «Яволь!». И когда бабушка просила его рассказать о войне, он всегда плакал и говорил: «Век бы тебе, внучка, о ней не слышать».

    До 1965 года дедушку Тимофея каждый год вызывали в село Октябрьское (там было какое-то военное ведомство, которое занималось военнопленными). Каждый раз перед поездкой бабушка Анюта – жена д. Тимохи сушила ему сухари, собирала в котомку сменное белье, и он отправлялся. И каждый раз мой прадед ехал туда с мыслью, что его посадят. Возвращался домой, как правило, на следующий день. Каково было ехать туда, отмечаться, доказывать, что ты – не предатель, не враг народа?

    Перед 20-летием Победы д. Тимоха вернулся из такой поездки с медалью «За Победу над Германией». Зайдя в дом, он сказал жене Анне: «Все, мать, больше меня туда вызывать не будут. Сказали, я не враг».

    Через четыре года 9 мая мой прапрадед Тимофей умер, не успев даже получить своей первой пенсии. Умер прямо на работе, на полевом стане. Бабушка вспоминает, что на следующий день после его смерти все взрослые удивлялись, что он мертвый поседел. До этого седины на нем не замечали. А может и не присматривались особо: сутулый, часто пьяный старик, который пережил войну, и которая его не оставляла даже в мирное время. Поэтому он, наверное, и пил так часто, чтобы было легче жить после всего пережитого.

    Я не застала в живых своего прапрадедушку. Но так многое знаю о нем благодаря воспоминаниям его сына и внучки. Я все время думаю о том, как же жизнь была жестока к ним – нашим предкам. Ведь он ушел на фронт, как и все в то время, но так случилось, что попал в плен. Он – сильный духом человек, сумел пережить весь ад плена, вернулся домой, к семье. Но практически до конца жизни ему пришлось жить в унижении, доказывая, что он не предатель, что он не враг советского народа. А сколько таких людей осталось после войны? О скольких даже не знают потомки? А ведь они тоже заслуживают памяти народа, нашей благодарности, признания государства в конце концов… И наверное долг каждого из нас хотя бы попытаться найти сведения о своих героях внутри каждой семьи. И неважно вернулся ли этот герой с войны, попал ли он в плен, стал ли без вести пропавшим. Искренне надеюсь, что и об этих людях появится полная подробная информация в электронных каталогах о героях войны, в базах данных, в книгах памяти, на интернет сайтах, посвященных поиску участника войны 1941-1945 гг. Будут рассекречены документы о военнопленных.

    А пока получается, что мы с вами не помним…

    В память о героях войны

    Вера Александровна Мезенцева